О компании Контакты
+7 (495) 777-9998 c 09:00 до 18:00
или задайте вопрос on-line
Акции-0.37%Облигации0.03%Сбалансированный-0.03%США-0.58%Потребительский сектор-0.26%Сырьевой сектор0.43%Информационные технологии-0.46%Электроэнергетика-1.46%Индекс ММВБ голубых фишек0.20%Индустриальный0.24%Развивающиеся рынки-1.25%Европа0.48%Золото1.50%Казначейский0.04%Фонд активного управления-0.06%Долговые рынки развитых стран0.76%Драгоценные металлы0.94%

Советы экспертов

Владимир Соловьев

Генеральный директор, Председатель Правления

Владимир Соловьев обладает обширным опытом работы на российском и международном финансовом рынке, общий стаж превышает 18 лет. В УК «Райффайзен Капитал» Владимир работает с 2007 года, прошел путь от управляющего активами до директора по инвестициям, затем в июне 2009 года был назначен генеральным директором компании. До прихода в УК «Райффайзен Капитал» он в течение 10 лет занимал различные должности в Казначействе Сбербанка.

В. Соловьев окончил МИРЭА в 1996 году, в 1999 году получил второе высшее образование в ГУ-ВШЭ по специальности «Финансы и кредит». В 2004-2006 гг. В. Соловьев успешно прошел обучение по программе CFA (Chartered Financial Analyst), затем стажировался в ведущих мировых бизнес-школах - Harvard Business School и INSEAD. Владимир имеет сертификаты ISMA и Euromoney, квалификационные аттестаты ФСФР серий 1.0 и 5.0. По итогам 2007 года вошел в число лучших управляющих паевыми инвестиционными фондами по версии журнала Smart Money.

Инвестиции в доверие. Интервью

Когда инвесторы из года в год будут видеть, что все их ожидания сбываются, тогда поменяется и отношение к индустрии в целом.

Генеральный директор управляющей компании «Райффайзен Капитал» Владимир Соловьев рассказывает главному редактору журнала «Вестник НАУФОР» Ирине Слюсаревой, почему соблюдение инвестиционной декларации работает лучше, чем заманчивые обещания.

Владимир, какова динамика и стратегия развития управляющей компании «Райффайзен Капитал»?

На фоне, я бы сказал, некоторой стагнации индустрии в целом нам удалось показать весьма неплохие результаты. Динамику развития нашей компании в последние полтора года лучше всего иллюстрируют следующие показатели: 2009 год мы начали с того, что наша доля рынка в открытых ПИФах составляла 3,2%, а по итогам года она увеличилась ровно в два раза и составила 6,4%.

В 2010 году наша доля рынка продолжает увеличиваться и по итогам 9 месяцев достигла значения 8,7%.

Как это получилось? Ведь инвесторы после кризиса стали обходить стороной фонды коллективных инвестиций?

За то время, которое предшествовало кризису (2005-2007 годы), многие управляющие компании предлагали свои продукты клиентам достаточно агрессивно, что на наш взгляд, было не вполне корректно. Конечно, в отдельные годы рост рынка составлял 60-70% годовых, и в таких условиях было очень просто обещать частному инвестору доход минимум в 30-40%, что превышало депозитную ставку в несколько раз. При этом о возможных рисках говорилось в лучшем случае вскользь, а о том, что в отдельные годы стоимость портфеля клиентов может снижаться вообще, предпочитали не упоминать.

Что получилось в результате?

Механизм коллективных инвестиций прекрасно работал в годы роста, и все были довольны. Получилось так, что для многих инвесторов их доля в высокорискованных активах, таких как акции, намного превышала комфортный для них уровень, причем они не подозревали об этом до событий сентября — октября 2008 года, когда индексы ушли в отвесное пике. Большинство клиентов просто было не готово увидеть свои счета в том печальном состоянии, в которое они пришли к концу 2008 года.

Поэтому в 2009 году большое количество людей, в основном принадлежащих к среднему классу, которые теоретически могли бы снова начать инвестировать, рассчитывая на восстановление экономики, не спешили возвращаться на рынок, во многом из-за разочарования в своих прежних ожиданиях относительно возможностей фондового рынка.

Кроме того, еще одна группа инвесторов, следует заметить, гораздо менее многочисленная, которая посчитала себя просто обманутой и инициировала судебные разбирательства. Несмотря на то, что в процентном соотношении, повторю, таких людей было немного, все подобные случаи широко освещались в прессе. И это подчеркнуло общее негативное отношение к индустрии коллективных инвестиций. Как правило, крупные и известные компании вели себя с клиентами корректно, однако, репутация индустрии в целом сильно пострадала. И это даже несмотря на то, что в целом ПИФы сильно зарегулированы, чего нельзя сказать об общих фондах банковского управления. Сейчас индустрия коллективных инвестиций снова встала на путь развития, стали появляться новые продукты, ранее недоступные простому инвестору, и, конечно, очень важно, чтобы доверие массового клиента к управляющим было восстановлено.

Фонды УК «Райффайзен Капитал» управлялись достаточно консервативно, поэтому нас негатив коснулся в меньшей степени. Наш взвешенный стиль управления и понятность наших продуктов в период турбулентности на рынке работали нам в плюс. Это стало одной из причин того, что наша динамика развития отличается от показателей отрасли в целом.

Как обеспечиваются консервативность и понятность?

Во-первых, наша цель — строгое соблюдение заявленных инвестиционных принципов. Если фонд называется «Райффайзен — Сырьевой сектор», то средства его пайщиков мы всегда вкладывали лишь в акции соответствующих отраслей, там никогда не было, например, банков. Не думаю, что все наши коллеги стремились следовать таким принципам.

Были случаи, когда некоторые фонды облигаций вдруг начинали вести себя как фонды акций. «Почему так происходит?», задавали резонный вопрос пайщики. Очевидно, фонд вел себя так потому, что управляющий купил акции в погоне за доходностью, а декларация фонда это позволяла. Такие «маленькие хитрости» прекрасно работали в 2005-2007 гг., и у управляющих появлялся соблазн еще увеличить долю акций. А потом наступил 2008 год с соответствующими последствиями для таких фондов.

Мы изначально решили для себя, что должны максимально строго следовать декларированным целям, и это сильно помогло сохранить доверие наших клиентов, и по мере восстановления рынка серьезно увеличить клиентскую базу.

Еще один фактор, который внес огромный вклад в наше развитие, — это, конечно, наш агент, ЗАО «Райффайзенбанк».

По моему мнению, эта банковская сеть сейчас является ведущей в России в сегменте продаж инвестиционных продуктов, там работают сотрудники наивысшей квалификации. Это совместная заслуга и банка, и управляющей компании. Усилия, которые мы вместе с каналами продаж и тренинг-центром банка вложили в инвестиционное образование наших сейлз-менеджеров, увенчались успехом, ведь от их квалификации зависит очень многое. Если инвестиционный продукт предлагается клиентам неправильно, то у них очень скоро может возникнуть как минимум чувство неудовлетворенности.

Мы изначально, с самого момента образования компании, не старались акцентировать внимание на агрессивных продажах, а всегда стремились выяснить инвестиционные предпочтения и склонность к риску каждого конкретного клиента. В результате мы достаточно серьезно отставали на растущем фондовом рынке, но зато после 2008 года, когда клиенты очень хорошо осознали, что же такое инвестиционный риск, наши позиции стали серьезно укрепляться. Следующий немаловажный фактор, который способствовал нашему успеху, — в начале 2009 года мы совместно с банком запустили комбинированный продукт, который называется «Инвестиционный депозит». Он дает клиенту возможность при покупке паев ПИФа одновременно размещать свои средства на банковский депозит по более высоким ставкам на период от одного до шести месяцев.

Допустим, у клиента есть сто рублей. Он может либо целиком положить их на депозит под 5%, либо на пятьдесят рублей приобрести паи ПИФа, а оставшиеся пятьдесят рублей — положить на депозит, но уже не под 5, а под 8%. То есть он получает повышенную ставку на краткосрочном периоде депонирования и одновременно — возможность войти в ПИФ.

Мы не единственная компания, подобные продукты есть и у наших коллег. Однако нам очень повезло со временем его внедрения — мы ввели его в марте прошлого года, когда фондовый рынок находился практически на самом дне. Поэтому все люди, которые тогда положили деньги на этот депозит, оказались по итогам года в плюсе, и тот доход, который они заработали по инвестиционной части депозита, был выше дохода по второй, депозитной части этого инструмента. За счет этого продукта нам удалось серьезно увеличить количество наших клиентов, с 15 тысяч (на начало 2009 года) до 40 тысяч, причем по причинам, описанным выше, уровень лояльности этих клиентов был весьма высок...

На какую сумму вложений в ПИФы надо ориентировать клиентов?

Вообще, порог инвестиций в ПИФы достаточно низкий, например, сейчас у нашей компании минимальные инвестиции — 15 тысяч рублей. Мы позиционируем себя как управляющую компанию для среднего класса, при этом средний объем инвестиций нашего клиента в ПИФы намного превышает пороговый показатель и составляет около 180 тысяч рублей. Но вообще, конечно, сумму вложений в ПИФы как долю от общих свободных средств клиента надо определять строго индивидуально.

До кризиса многие управляющие любили повторять, что настоящий профессионал всегда будет зарабатывать на растущем рынке, а на падающем — сохранит средства клиентов. В целом, прямо скажем, мало кто сумел соответствовать подобным гордым заявлениям. Но что же получается — Вы со своей консервативной стратегией именно на падении и раскрутились?

Я бы не стал ставить вопрос именно так. На падении рынка в 2008 году во всем мире вряд ли кто может про себя сказать что он «раскрутился», за исключением отдельных менеджеров хедж — фондов, таких как Д. Полсон, зашортивших ипотечные бумаги.

Действительно, была популярна идея, что хороший управляющий может взять от рынка весь рост, а при падении сумеет сохранить инвестиции. Но на самом деле людей, которые все это умеют, во всем мире единицы. Даже всеми признанный инвестиционный гуру всех времен и народов Уоррен Баффет потерял в 2008 году, кажется, 10% активов своего фонда.

То есть, от потерь не застрахован никто. И заявления, что если начнется общее падение индексов, то управляющие сумеют избежать потерь — это, как бы сказать помягче, самоуверенность, на деле эти заявления никто не сумел подтвердить. Кто-то успел частично выйти в «кэш», но у нас в стране по фондам акций все зафиксировали десятки процентов убытка.

Мы никогда не обещали ничего подобного, мы всегда пытались выяснить склонность клиентов к риску и их толерантность к возможному снижению их портфелей, прежде чем рекомендовать им вложить ту или иную долю свободных средств в ПИФы.

Клиенты ПИФов оказались не готовы к риску. Что с этим делать?

К сожалению, при инвестировании в фонды акций рыночный риск неизбежен. Можно его сгладить до некоторой степени, но в такие моменты как осень 2008 года — от него все равно не скроешься.

Как я уже отмечал, были единичные случаи, когда управляющие хедж-фондов ставили на падение рынка и выигрывали на этом. Но подобных случаев все же было немного, думаю меньше одного процента от общего числа фондов. В целом индустрия хедж-фондов тоже очень сильно потеряла свою привлекательность. С момента широкого распространения хедж-фондов в начале 2000-х они усиленно создавали вокруг себя магическую ауру, декларировали, что будут извлекать доход из движений рынка независимо от их направления. И до 2008 года это у них получалось, в основном благодаря общему росту рынка. Но в 2008 году сводный индекс хедж — фондов HFRX упал на 25%, что лишь немногим меньше снижения индекса S&P и магия пропала. Посмотрим, надолго ли?

Обобщая вышесказанное, для выстраивания долгосрочных отношений клиентам обязательно надо объяснять, что риск вложения в фонды акций весьма велик, но это не значит, что их надо избегать, ведь исторически акции остаются самым привлекательным инструментом из доступных частному инвестору. Надо только корректно определить ту долю, которую они должны занимать в структуре их активов. Что если они выходят на фондовый рынок, то должны быть готовы к достаточно сильным колебаниям своих вложений.

Другое дело, что той глубины падения, которую мы наблюдали в 2008 году, не ожидал никто. Ни один аналитик не мог представить, что рынок снизится так значительно. Если бы падение рынка не превысило значения, скажем, 30%, то последствия были бы не так сокрушительны, и репутация отрасли при всем ее несовершенстве пострадала бы не так сильно.

Когда рынок растет, то это у многих людей снимает тормоза. Ведь играя в короткую, на растущем тренде действительно можно сильно выиграть. Разве это не так?

Что-то похожее мы наблюдали в истории человечества невероятное количество раз. Какая-то идея периодически захватывала умы настолько сильно, что люди уже не могли относиться к ней критически.

Недавний пример — пузырь на рынке доткомов в Соединенных Штатах. Там ведь были потрясающие случаи. Скажем, был такой реальный пример, связанный с одной крупной американской компанией — производителем игрушек. Она имела несколько десятилетий истории развития, реальное производство, миллиарды долларов оборота, а также сайт в сети Интернет. Другая компания игрушек, только-только возникнув, гордо называла себя «Игрушки дотком», проводила IPO, привлекала массу инвесторов, и в результате размещения начинала стоить дороже, чем предыдущая компания. При этом у нее не было почти ничего, кроме сайта, а обороты в десятки раз ниже. И это происходило в Америке, где финансовая грамотность населения намного выше, чем у нас! Поэтому нет ничего удивительного в том, что подобная эйфория периодически царила в России.

Для компании, которая при сильном росте рынка продолжает работать консервативно, в этом все-таки есть риск. Клиенты требуют от нее высокой доходности, потому что другие ее обещают — и дают.

— Да, Вы правы, очень показательный момент. Например, наша доля рынка институциональных инвесторов очень мала. Потому что в 2005 — 2007 годах институционалы, особенно пенсионные фонды, заключали договор с управляющей компанией в основном при условии, что та обещает им минимальную гарантированную доходность (МГД), причем достаточно высокую. Законом это не запрещено, требуется только, чтобы была обеспечена сохранность пенсионным резервам.

На растущем фондовом рынке было достаточно просто пообещать 8% по облигациям, 30% по акциям, и общую доходность процентов 20. И все были довольны. В тот момент мало кто думал, что будет, если рынок упадет, и как тогда обеспечивать сохранность пенсионных резервов.

Но УК «Райффайзен Капитал» не заключала такие договоры. Мы постоянно говорили, что не можем гарантировать высокую доходность, потому что это неправильно в принципе. Те пенсионные резервы, которые у нас были, управлялись очень консервативно, и результаты, конечно, проигрывали по сравнению со среднерыночными, особенно, когда акции росли по 70% в год.

Да, тогда мы сильно отставали от конкурентов. И что мы видим теперь? Многие пенсионные фонды погрязли в судебных процессах, и неизвестно, когда им удастся восстановить свои резервы, не говоря уже о МГД. У нас таких проблем, к счастью, не было.

То, что многие крупные компании строили свою инвестиционную политику в расчете на вечный рост, на то, что рынок не будет падать, — проблема не только российская, а общемировая. В тот период, когда все было хорошо, никто не думал, что делать, когда все будет плохо. Все старались привлечь больше клиентов. Поэтому тогда консервативные институты действительно проигрывали.

Зато сейчас они чувствуют себя неплохо!

Я не знаю, насколько долгосрочным будет этот итог, ведь память инвесторов коротка. Сейчас Россия стоит на пороге нового цикла развития. Не думаю, что рынок будет расти такими же темпами, как перед кризисом, тем не менее, он будет нацелен на рост. Надеюсь, что прежние ошибки будут учтены в будущем.

Вы упомянули о том, что ПИФы зарегулированы, тогда как ОФБУ, напротив, регулируются слабо. Является ли это проблемой?

Для Группы Райффайзен это проблемой не является, потому что у нас нет общих фондов банковского управления. Для нас важнее общее отношение к индустрии. Шумные скандалы, связанные с отдельными ОФБУ, повлияли на имидж всей финансовой отрасли.

Кто Ваши конкуренты?

Наши конкуренты — это крупные компании с акцентом на розничные продажи, имеющие примерно такие же как у нас разветвленные сети, с сопоставимым количеством отделений и похожей аудиторией.

Наша компания имеет сильнейшее конкурентное преимущество в лице ЗАО «Раффайзенбанк» как агента, продающего наши инвестиционные продукты. Агент очень профессионален и имеет большое количество лояльных клиентов. Мы стараемся максимально использовать это преимущество.

Сейчас нам достаточно сложно конкурировать на рынке институциональных клиентов, потому что они сильно обожглись в 2008 году и сейчас предпочитают вообще не отдавать деньги в управление или создают собственные управляющие компании. Атмосфера общего недоверия сильно влияет и на нас.

Хотя у нас-то как раз не было провалов: по итогам 2008 года УК «Райффайзен Капитал» оказалась в плюсе по управлению пенсионными резервами. Это обстоятельство помогло нам выиграть несколько тендеров, в том числе, на управление пенсионными средствами НПФ «Автоваз». Мы продолжим активную работу в этом направлении, учитывая наш положительный опыт и серьезный потенциал.

Для пенсионных резервов мы применяли динамическую структуру управления, которая называется CPPI. Она широко используется на Западе и практически не используется у нас. Смысл ее в том, что она ограничена по доле акций, а при угрожающей ситуации принудительно дает сигнал на их продажу, и поэтому эффективна там, где необходима сохранность средств.

Каковы Ваши ближайшие планы?

Мы планируем зарегистрировать два интервальных ПИФа: один будет работать с акциями второго эшелона, второй будет фондом драгоценных металлов.

Драгоценные металлы исторически являются очень хорошим инструментом инвестирования в периоды нестабильности. Не могу сказать, что в этих инструментах нужно держать большую долю денег, но 10-15% — это разумно. От наших клиентов поступает очень много запросов на создание такого фонда.

И так совпало, что мы сейчас находимся на финальной стадии регистрации этого фонда, а цена золота обновляет исторические максимумы практически каждый день.

Я не уверен, что цена золота будет и дальше расти теми же темпами: за последние шесть лет она уже выросла в пять раз. Но если принять во внимание, что окончательная стабилизация экономики вряд ли наступит раньше 2015 года, то можно предположить, что в ближайшие два-три года золото будет хорошим активом, сглаживающим волатильность всех портфельных инвестиций.

Пока мы планируем использовать в качестве инструментов инвестирования только обезличенные металлические счета, впоследствии добавим фьючерсы на драгметаллы и бумаги специальных фондов драгоценных металлов. Это так называемые биржевые индексные фонды (ETF), которые торгуются только на биржах и максимально точно отражают движение базового актива. Мы считаем, что у фонда драгоценных металлов имеется хороший долгосрочный потенциал привлечения клиентов.

Планы по созданию фонда акций второго эшелона именно сейчас связанны с тем, что после относительного восстановления рынка после кризиса именно такие акции, по нашему мнению, предполагают больший потенциал роста по сравнению с «голубыми фишками» в ближайшие два-три года.

В дальнейшем мы планируем расширять нашу линейку фондов за счет продуктов, ориентированных на вложения в иностранные ценные бумаги.

Занимаетесь ли Вы индивидуальным доверительным управлением?

Услуги по доверительному управлению предоставляются ЗАО «Райффайзенбанк», в частности подразделением Private Banking, мы можем выступать лишь в роли его советника (advisory) по отдельным вопросам. Такое разделение сделано сознательно. Мы считаем, что клиенту со значительным состоянием банк может предоставить более полное обслуживание, нежели в рамках управляющей компании.

Какие серьезные проблемы существуют у российского финансового рынка?

Основная проблема российского рынка, по моему мнению, состоит в том, что наши люди не привыкли планировать на долгий срок, это вообще характерная для россиян черта.

Как шутит один наш коллега, за рубежом средний срок планирования составляет 5-10 лет, а в России — до завтрашнего дня. Конечно, это преувеличение. На самом деле горизонт планирования у наших соотечественников составляет от одного до полутора лет. Но все равно это очень мало. Люди, которые пытаются за счет тех же ПИФов решить какие-то краткосрочные финансовые проблемы, очень часто оказываются у разбитого корыта.

Инструменты фондового рынка очень волатильны, и на них можно много потерять, если получится так, например, что человек вошел в рынок на пике, а через год, когда понадобилось забрать деньги из фонда, рынок сильно упал.

Поэтому нужно расширять горизонты планирования и разбивать на несколько этапов покупку инвестиционных инструментов.

Но опять же, это будет возможно по мере того, как располагаемый доход инвесторов будет расти. Пока наш ВВП на душу населения не очень высок, о долгосрочном планировании сложно говорить.

Есть, конечно, и локальные проблемы. Кризис однозначно показал, что законодательно ПИФы зарегулированы в достаточной степени жестко, и это позволило избежать многочисленных неприятных историй, чего не скажешь про другие инвестиционные продукты.

По поводу проблем инвесторов после кризиса — мне кажется, раздражение инвесторов связано не только с тем, что в кризис акции упали. А также с тем, что многие управляющие до этого внушали им: даже если случится падение рынка, то мы быстро среагируем, и не допустим проблем. Исключения были редки: один мой знакомый управляющий на вопрос клиентов о гарантиях на фондовом рынке всегда отвечал: я гарантирую только то, что Вы не потеряете денег больше, чем вложите в акции.

Можно ли с этим бороться силами самой индустрии и если да, то как? Может ли само сообщество предпринимать какие-то меры, которые меняли бы его негативный имидж? Через СМИ, через кино и литературу, например?

Что можно поменять посредством СМИ? Можно создать либо позитивные ожидания («с Вашими деньгами все будет хорошо»), либо позитивный образ финансиста.

С первым направлением, мне кажется, так сейчас и происходит, позитивные ожидания в прессе преобладают, все ждут скорее начала нового экономического цикла роста, чем второго дна.

Формировать позитивный образ людей и организаций, которые допустили серьезные просчеты — в наш век развития информационного пространства это делать все сложнее и сложнее. Все процессы и скандалы, связанные с инвестиционными и управляющими компаниями, широко освещаются в средствах массовой информации. А хорошо отзываться об организациях, просто делающих свое дело, прессе неинтересно — работают себе и ладно.

Конечно, главную роль в улучшении условий работы отрасли, и, как следствие, в создании позитивного имиджа, должны играть сами управляющие и их профессиональные объединения, саморегулируемые организации, такие как НЛУ и НАУФОР.

Какой из всего этого можно сделать вывод? Доверие можно заслужить только фактами, а не обещаниями, через повышение ответственности управляющих перед клиентами. Все больше и больше управляющих должно грамотно позиционировать свои продукты и не сулить золотые горы. Когда инвесторы из года в год будут видеть, что все их ожидания сбываются, тогда поменяется и отношение к индустрии управления активами в целом.

Автор статьи: Владимир Соловьев
Дата публикации: 15.12.2010 15:31:00